В преддверии заседания Генерального совета Федерации независимых профсоюзов России корреспондент «Трибуны» встретился с председателем ФНПР Михаилом Шмаковым.
– Михаил Викторович, на днях вам в Кремле вручили международную премию «Персона года-2009». Наша редакция от души поздравляет вас и желает дальнейших успехов в вашем непростом, но таком нужном деле. Расскажите, пожалуйста, нашим читателям, что это за премия и за какие заслуги вам присуждена столь высокая награда…
– Премия «Персона года» существует уже почти десять лет и за это время получила широкое признание в обществе. В первую очередь она вручается за весомый вклад в развитие страны и укрепление позиций России на международной арене. Эта премия, по замыслу ее учредителей, также призвана содействовать достижению единства и взаимопонимания между обществом, бизнесом и властью. Решение о вручении награды принимает экспертный совет, в который входят видные общественные деятели, руководители различных компаний, представители ряда государственных и коммерческих структур, а также наиболее влиятельных СМИ.
В этом году мне присудили премию в номинации «Руководитель общественной организации» за вклад в совершенствование системы социальной политики государства и трудового законодательства страны. Должен признаться, что это было для меня полной неожиданностью. Но не скрою, очень рад, что оказался в плеяде таких замечательных людей, лауреатов премии «Персона года», как замечательный актер Армен Джигарханян, художественный руководитель театра «Современник» Галина Волчек, известный режиссер и сценарист Павел Лунгин, академик РАМН Лео Бокерия, а также целый ряд других достойных представителей социально ответственного бизнеса, общественных деятелей и мастеров культуры.
В то же время я считаю, что эта премия была вручена не только мне лично. Это награда принадлежит всем 49 профсоюзам, входящим в ФНПР, за их колоссальный вклад в совершенствование социальной политики страны. Следует отметить, что 2009-й был для нас годом особенно трудным и Федерация независимых профсоюзов России прикладывала огромные усилия, чтобы минимизировать последствия кризиса. Во многом благодаря нашим активным действиям не произошло обвального падения уровня доходов населения, удалось избежать массовых увольнений, а при неизбежных сокращениях профсоюзы строго контролировали соблюдение норм Трудового кодекса. Принципиальным предложением ФНПР стало также обеспечение мер государственной поддержки стратегически и социально важных предприятий. Думаю, что именно это в первую очередь признали и оценили эксперты, большинство из которых принадлежат бизнес-сообществу, достаточно критически относящемуся к профсоюзному движению.
Кроме того, на мой взгляд, это стало очередным достойным ответом тем недоброжелателям, которые называют нас «вымирающей структурой». Если бы мы таковой являлись, нас бы не награждали никакими премиями, отмечая реальный вклад профсоюзов в развитие гражданского общества.
– У вас много недоброжелателей?
– У всех, кто что-то реально делает, их всегда хватает, особенно в таких чувствительных областях, как отношения трудящихся и работодателей. Профсоюзы, объединенные ФНПР, не являются ручными и послушными, и когда это необходимо, готовы пойти на острый конфликт, чтобы отстоять интересы трудящихся. И при этом мы достаточно часто наступаем на «больные мозоли», особенно недобросовестному бизнесу. И будем делать это впредь, поэтому всегда найдутся те, кто недоволен нашей активной деятельностью, кому она мешает.
Вообще, на мой взгляд, социальное партнерство возможно только тогда, когда имеются социально ответственные партнеры, будь то государство или представители бизнеса. Если же предприниматель является социально безответственным, то тогда с ним бывает очень трудно договориться. Тогда приходится действовать жестко и бить по «больным местам». Это необходимо для того, чтобы все работодатели понимали, что ни профсоюз, как один из элементов гражданского общества, ни Конституция РФ не позволяют относиться к наемному персоналу неподобающим образом. Этого мы никому не позволим!
Но при этом мы всегда приветствуем любое сотрудничество и открыты к диалогу. Поэтому ФНПР и в дальнейшем будет активно участвовать во всех мероприятиях и программах, принимаемых правительством или бизнес-кругами, которые направлены на совершенствование трудовых отношений и поддержку рынка труда.
– Когда мы с вами встречались в конце прошлого года, вы говорили о том, что в отличие от других секторов экономики, ситуация на рынке труда будет оставаться по-прежнему напряженной, и прогнозировали увеличение числа безработных в России в 2010 году. Оправдались ли эти прогнозы и что делает ФНПР для стабилизации ситуации?
– Да, мы неоднократно говорили о том, что для рынка труда выход из кризиса будет более затяжным по сравнению с другими секторами. И, к сожалению, оказались абсолютно правы! Более того, уже получили подтверждение и наши прогнозы на текущий год: в начале 2010-го произошло резкое увеличение числа безработных. По нашим оценкам, в целом их стало больше почти на миллион человек! При этом регистрируемая безработица стала больше примерно на 300 тыс. граждан РФ. В первую очередь это связано с так называемыми «отложенными» увольнениями, вызванными оптимизацией производства. Наш мониторинг показывает, что как минимум все первое полугодие 2010-го данная тенденция, к сожалению, будет только нарастать.
Между тем только сохранив рабочие места, можно оживить экономику!
– Михаил Викторович! Как вы оцениваете решение правительства о сокращении квоты на трудовых мигрантов?
– На наш взгляд, это крайне позитивное явление. Более того, это решение было принято под давлением профсоюзов. Дело в том, что предыдущая квота (около 2 млн человек) принималась в условиях, когда еще жива была эйфория, что кризис лишь слегка коснется нашей страны. Однако все пошло по гораздо менее оптимистичному сценарию, и в условиях сокращения российского рынка труда и роста безработицы указанная цифра была абсолютно недопустима. ФНПР всячески напоминала чиновникам и общественности, что все меры, направленные на стабилизацию на рынке труда, в первую очередь должны касаться граждан России. И продолжать массовый завоз иностранных рабочих в таких условиях – это не государственный подход! Кроме того, часто приглашение иностранцев на работу в нашей стране объясняется не реальной производственной необходимостью, а нежеланием работодателей выплачивать гражданам России достойное денежное содержание, ведь рабочим-мигрантам платят в разы меньше.
Я специально по данному вопросу встречался с председателем правительства России Владимиром Владимировичем Путиным. В ходе беседы премьер прислушался к нашим аргументам, и мы договорились о сокращении квоты почти на 30%, то есть примерно до 1,3 млн человек. Впрочем, мы полагаем, что и такое количество трудовых мигрантов необоснованно. Зачем, например, привлекать из-за рубежа 200 тыс. руководителей предприятий – что, у нас уже руководить некому?
При этом хочу особо отметить, что ФНПР выступает за то, чтобы труд мигрантов в тех местах, где они востребованы и привлекаются, оплачивался в тех же размерах, что и у россиян, занимающих аналогичные должности. Кроме того, иностранные работники должны иметь такие же социальные пакеты и гарантии, как и граждане РФ. Только тогда на рынке труда будет существовать реальная конкуренция. А если труд мигранта и в дальнейшем можно будет покупать за полцены, то российский рабочий попросту окажется неконкурентоспособным и невостребованным.
– А как вы расцениваете принятие Госдумой в первом чтении закона об оформлении трудовых патентов для мигрантов?
– Профсоюзы категорически возражают против принятия этого закона в нынешней редакции. Но должен с сожалением констатировать, что «против» проголосовал только один парламентарий – наш депутат в Госдуме Михаил Тарасенко. Мы считаем, что в этот законопроект необходимо внести серьезные изменения. Его сторонники настаивают на том, что речь идет о «полицейских функциях» и борьбе с нелегальной миграцией. Однако здесь я скорее вижу просчет Федеральной миграционной службы, которая крайне запустила ситуацию. С одной стороны, патенты призваны облегчить жизнь мигрантам, но, с другой – в своей нынешней редакции такой закон может создать неравенство на рынке труда. Многие важные моменты в его тексте слабо прописаны, в частности, необходимость заключения трудового договора в письменной форме. Неясно также, обязан ли наниматель мигранта платить за него взносы в социальные фонды. То есть все то, что он должен делать, нанимая гражданина РФ на ту же самую работу. А главное, если принимать закон в таком виде, тогда надо одновременно вносить изменения в трудовое законодательство, чтобы и наши граждане имели право таким же образом оформляться при поступлении на работу.
Иначе встает вполне законный вопрос, почему мы упрощаем данный процесс для иностранцев и не делаем того же самого для россиян?
– Михаил Викторович, что вы думаете по поводу дискуссий вокруг возможного повышения планки пенсионного возраста?
– Действительно, некоторые эксперты считают это целесообразным. Однако я полагаю, что в нынешних условиях для нас подобное нововведение являлось бы неактуальным, особенно учитывая рост безработицы. Сторонники увеличения пенсионного возраста ссылаются на опыт Запада. Но там совершенно иная ситуация: у них в ряде отраслей существует острый дефицит кадров, да и средняя продолжительность жизни западноевропейцев значительно выше. Не будем забывать и о том, что в развитых странах, мягко говоря, совсем иной уровень пенсионного обеспечения и трудно сравнимые с нашими социальные условия и гарантии. Исходя из всего этого, я делаю вывод о том, что в нашей стране говорить о подобном шаге пока явно преждевременно!
– Во всем мире профлидеры защищены конвенциями Международной организации труда. Как вы оцениваете определение Конституционного суда РФ, ограничивающее уровень защиты не освобожденных от основной работы профсоюзных активистов на российских предприятиях?
– На мой взгляд, это серьезная ошибка Конституционного суда. Все аргументы, которые сейчас приводятся отдельными работниками КС, основываются на ссылках на решение, принятое еще в 2002 году, когда еще действовал Кодекс законов о труде образца 1967 года. А ныне действующий Трудовой кодекс был принят Госдумой уже после этого и учитывает практически все замечания Конституционного суда.
Однако, к сожалению, под давлением работодателей КС принял это недавнее определение, не разобравшись в проблеме. Так что пока нам, как людям законопослушным, остается лишь подчиняться принятому решению. Но думаю, что в недалеком будущем мы сможем исправить данную ситуацию. Например, внеся соответствующие поправки в Трудовой кодекс на основании уже других документов, в частности, 135-й конвенции Международной организации труда, которая в настоящее время проходит процесс ратификации. Это, на наш взгляд, поможет восстановить защищенность профсоюзных работников. А сейчас это, к сожалению, одно из самых наших уязвимых мест. Многие председатели наших первичных организаций профсоюзов вынуждены выполнять свои обязанности по работе и одновременно нести немалую нагрузку по профсоюзной линии, отстаивая интересы работников предприятия. А теперь, если работодателю будет не по душе «излишняя» активность того или иного профсоюзного активиста, его очень просто подвести под увольнение, например за «опоздание» или «прогул». Это просто дикость, которая в мировой практике и Международном трудовом праве давно уже устранена. Поэтому мне жаль, что наш Конституционный суд проявил такую некомпетентность.
– Российские профсоюзы также предлагают пересмотреть проекты приказов Министерства здравоохранения и социального развития России, касающиеся изменения размеров компенсаций за вредные и опасные условия труда. В чем суть предложений ФНПР?
– Сейчас вокруг проекта соответствующего приказа Минздравсоцразвития ведется широкая дискуссия, в частности, в рамках российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Именно наша Федерация настояла на активном обсуждении и изучении данной проблемы. Мы полагаем, что ряд положений, изложенных в первоначальной редакции указанного документа, существенно ущемляют права и интересы трудящихся, которые работают на вредных производствах или в опасных условиях. На наш взгляд, это тот случай, когда телегу поставили впереди лошади. Наша позиция заключается в том, что было бы целесообразней сначала провести полную аттестацию рабочих мест, а уже потом решать, какие из производств следует выводить из-под понятия «вредных» и «опасных». Однако в указанном проекте, к сожалению, все предлагается сделать с точностью до наоборот, что абсолютно неприемлемо. Поэтому очень надеюсь, что нам удастся договориться о внесении необходимых, на наш взгляд, изменений в указанный проект.
– 17 марта откроется заседание Генерального совета ФНПР. Какие наиболее актуальные вопросы планируется на нем обсудить?
– В первую очередь будет рассматриваться блок вопросов о действиях профсоюзов в современных экономических условиях. Сейчас эта тема для нас наиболее актуальна и обсуждается на каждом заседании Генсовета. Ситуация в настоящее время очень динамичная и зачастую непредсказуемая. При этом, к сожалению, далеко не все изменения являются позитивными. Взять хотя бы тот же рост безработицы! В целом в экономике страны в настоящее время происходит замедление спада большинства макроэкономических показателей, а наметившиеся положительные тенденции носят неустойчивый характер. Стагнация спроса ограничивает возможности экономического роста на основе потенциала внутреннего рынка. Между тем, по нашему мнению, главным условием оживления экономики является сохранение рабочих мест и рост платежеспособного спроса населения. Базируясь на этой идее, Генсовет ФНПР предложит правительству принять ряд дополнительных антикризисных мер.
Другой крайне важный комплекс вопросов, который нам предстоит обсудить, касается концепции будущего Генерального соглашения между общероссийскими объединениями профсоюзов, общероссийскими объединениями работодателей и правительством Российской Федерации на следующий период. Дело в том, что в этом году действие нынешнего Генсоглашения заканчивается. Соответственно мы уже уведомили всех наших социальных партнеров, представляющих как государство, так и бизнес-сообщество, о нашей готовности к дискуссии по выработке нового документа.
Очевидно, что реализация намерений, составляющих содержание Генерального соглашения, должна осуществляться не только посредством работы на федеральном уровне в рамках Российской трехсторонней комиссии. Не менее важен процесс обеспечения единой концептуальной направленности Генерального соглашения, соглашений отраслевого и регионального уровня, коллективных договоров, заключаемых в организациях, в которых положения конкретизируются, «обогащаются» спецификой, наиболее полно отражают интересы различных социальных групп и конкретных людей. На предстоящем Генсовете нам необходимо выработать и обсудить нашу общую внутреннюю позицию по основным проблемам, которую мы представим и будем отстаивать на переговорах.